Молодежь и наука

Знакомьтесь, первый стипендиат ЛРБ

В прошлом году в Лаборатории радиационной биологии для стимулирования молодых ученых была учреждена стипендия имени Е. А. Красавина, члена-корреспондента РАН, организатора и научного руководителя лаборатории. Первым ее лауреатом стала сотрудник сектора молекулярной радиобиологии, начальник группы иммуноцитохимии и цитометрии Татьяна Сергеевна ХРАМКО. Сегодня мы знакомим с ней наших читателей.

Почему вы выбрали биологию?

– В школе я увлекалась физикой и математикой, хотела поступать на специальность «Ядерная физика». В десятом классе мне попалось в руки учебное пособие А. В. Борейко «Введение в радиационную биофизику», изданное для студентов университета «Дубна». Меня очень заинтересовало воздействие радиации на живые организмы, в особенности повреждения, возникающие в ДНК. В школе нам этого не рассказывали. Я решила поступать на кафедру биофизики университета «Дубна». Когда я приехала подавать документы, то попала в обеденный перерыв приемной комиссии. Успела взять необходимые бланки, села их заполнять рядом с двумя консультантами. Они, узнав, куда я хочу поступать, сказали, чтобы не ждала окончания перерыва, и помогли подать документы. Я поступила, и каково же было мое удивление, когда лектором на самой первой лекции оказалась одна из этих консультантов, и это была именно Алла Владимировна Борейко!

Кафедра биофизики университета напрямую связана с ЛРБ ОИЯИ. Многие выпускники кафедры, будучи еще студентами, начинают работать в лаборатории, и я не стала исключением и всерьез увлеклась радиобиологией. Тем более что теоретическую базу в университете дают хорошую, но практики именно по биологическому направлению всегда не хватает. После пяти с половиной лет обучения я поступила в аспирантуру, отучилась там четыре года и сейчас занимаюсь подготовкой кандидатской диссертации. Параллельно работаю со студентами и всегда им говорю, что чем раньше они придут в лабораторию, тем раньше получат необходимые навыки работы с оборудованием, овладеют методиками, научатся работать в команде. Результатом этого является багаж знаний выше среднего уровня, что во многом способствует успешному трудоустройству. Из таких студентов вырастают очень хорошие специалисты.

В нашей группе иммуноцитохимии и цитометрии в настоящий момент работают шесть сотрудников и три студента: две студентки бакалавриата нашей кафедры биофизики и один студент-специалист направления ядерной физики МГУ. Студенты работают вместе с научными сотрудниками, набираясь опыта и знаний, активно помогая в ходе экспериментов.

А позже в лаборатории с А. В. Борейко вы общались?

– Конечно, Алла Владимировна была руководителем моей дипломной работы, а затем стала научным руководителем моей диссертации. Она много лет возглавляла сектор молекулярной радиобиологии, а сейчас является заместителем директора лаборатории по научной работе, поэтому мы постоянно взаимодействуем. Я ценю ее экспертное мнение, поскольку Алла Владимировна – доктор биологических наук и профессор, много лет посвятившая научной работе. Особенно ценными я считаю рекомендации в практических нюансах проводимых в группе экспериментов, исключительное внимание к деталям – это огромное подспорье в нашей работе. Когда мы начинали заниматься классическим методом макроколоний, Алла Владимировна дала много ценных советов по тому, как правильно подойти к их анализу, построению и интерпретации кривых выживания. Также мы часто обсуждаем различные концепции для досконального понимания фундаментальных идей, заложенных в экспериментах, и правильной интерпретации полученных результатов – это для меня очень ценно.

Но биология как наука обширна…

– Я шла именно за радиобиологией. Мне интересно, как ионизирующее излучение воздействует на биологические объекты, какие характеристики излучения влияют на эффект, каким образом это может проявляться на различных уровнях организации и в различных тканях. Когда я училась на последних курсах университета, в ЛРБ начались активные исследования в области космической радиобиологии, связанные с изучением влияния ускоренных тяжелых ионов на структуру и функции центральной нервной системы. Я спросила Евгения Александровича, могу ли я заниматься изучением этой темы? Он ответил утвердительно, и я стала работать по этой теме с животными и позже с первичными культурами клеток гиппокампа и мозжечка. Моя диссертационная работа связана с изучением формирования и элиминации молекулярных повреждений в различных отделах головного мозга крыс. Излучение и мозг – это неисчерпаемая тема для исследований, а если учесть, что методическая и приборная база постоянно совершенствуются, то – бесконечная.

Сейчас, пока мы находимся в ожидании запуска ускорителей, в основном используем рентгеновские установки для изучения влияния ингибиторов репарации ДНК, способных усиливать действие облучения. Центральная задача исследований связана с изучением модифицирующего действия арабинозид цитозина (АраЦ) на радиочувствительность опухолевых и нормальных клеток. Этот ингибитор репарации ДНК способен усиливать действие излучения на опухолевые клетки, тем самым повышая эффективность лучевой терапии. В нашем распоряжении находится несколько рентгеновских установок, которые позволяют облучать как мелких лабораторных животных, так и культуры клеток. В большей степени работы сосредоточены на культуре клеток меланомы мыши линии B-16, предоставленной коллегами из МРНЦ имени А. Ф. Цыба (Обнинск). С коллегами из Обнинска мы работаем в тесном сотрудничестве. Ранее ими были получены хорошие результаты при совместном применении ингибитора АраЦ и протонного облучения в терапии опухоли мышей, что получило высокую оценку в Российской академии наук.

Также работаем над совершенствованием методов анализа совместно с Лабораторией информационных технологий. Совместный проект основан на применении алгоритмов машинного обучения, разработанных группой коллег под руководством О. И. Стрельцовой, для анализа флуоресцентных изображений, получаемых в ЛРБ методом иммуноцитохимического окрашивания и визуализации белков маркеров двунитевых разрывов ДНК (радиационно-индуцированных фокусов).

Вы упоминали эксперименты на животных, а мышек не жалко?

– Конечно, жалко, но необходимо делать нелегкий выбор – либо они, либо другой биологический объект. На самом деле мы довольно часто спорим об этической подоплеке биологических исследований. Но пока, к сожалению, без использования лабораторных животных невозможно в полной мере изучить действие облучения на организменном уровне или то, каким образом формируется и живет опухоль, а это – удивительный объект. Она способна обрастать сосудами, заставляя организм снабжать себя кислородом и питательными веществами, меняет всю иммунную реакцию организма – это невозможно смоделировать в чашке Петри.

Если откажемся от экспериментов на животных, тогда что, проводить их на людях? Без предварительного изучения возможных побочных эффектов облучения или применения в экспериментах на животных препараты могут нанести непоправимый вред здоровью, и это противоречит всем этическим нормам. Клинические испытания лекарственного препарата на людях начинают только после того, как он уже прошел несколько ступеней клинических исследований сначала in vitro и затем in vivo, на животных, в том числе и на мышах. Кроме того, любая наука требует адекватной статистики и повторяемости полученного результата, для чего и используются специально выведенные лабораторные животные. Поэтому хоть животных и жалко, проведение подобных исследований оправдано, и чтобы проведение экспериментов не было продиктовано банальным любопытством, все эксперименты на животных должны быть согласованы с лабораторным комитетом по этике, который совершенно официально дает разрешение или запрет на проведение работ. Во внимание принимается всё, в том числе и страдания, которые могут испытывать животные от действий экспериментаторов. Если цели эксперимента находят необоснованными, то он или не будет проводиться вовсе, или может быть рекомендовано внести изменения для того, чтобы минимизировать страдания животных.

Искусственным интеллектом, кроме возможностей машинного обучения, вы пользуетесь?

– Пользуемся, но с большой осторожностью, скорее используем как расширенную версию поисковика. Любой ответ ИИ сгенерирован, но это не означает, что он ссылается на конкретную научную публикацию, а ученым нужны именно конкретные работы со всеми выходными данными. Также мы предостерегаем наших студентов от использования ИИ без оглядки – нельзя принимать его ответ за чистую монету. ИИ владеет огромным количеством информации, но ответ он генерирует. Подобная генерация не является прямым пересказом текста публикации и может содержать ошибки, и даже само указание источника может быть не адекватным. Ты начинаешь искать работу, а ее не существует, поэтому всё нужно проверять. ИИ «находит» информацию, это упрощает жизнь, но надо понимать, как формировать запрос, и подходить к результату очень критично. Составление запроса – это целое искусство. С моей точки зрения, с ИИ нужно вести своеобразный диалог, по возможности указывая на ошибки и перепроверяя его ответ несколькими разными запросами. Зачастую, когда указываешь, где он ошибся, то ИИ соглашается.

И последний вопрос... Каким вам запомнился Евгений Александрович Красавин?

– Евгений Александрович трепетно, заботливо относился к студентам, поддерживал интерес и стремление к науке. Мы любили его лекции, он никогда жестко не «гонял» нас на экзамене, но при этом и не баловал. Лекции он продолжал читать почти до самого своего ухода из жизни. Он обладал обширным опытом в разных областях, и мы, когда писали статьи или готовили презентации, с ним всегда советовались. Для меня и, думаю, нашей лаборатории в целом, он всегда был, есть и будет человеком, обладающим уникальными знаниями, идейным вдохновителем и знаменем, олицетворяющим собой стремление к науке.

Ольга ТАРАНТИНА, фото Игоря ЛАПЕНКО