Девятая радиобиологическая симфония
Газета ОИЯИ

Девятая радиобиологическая симфония

Окончание. Начало в № 44, 45 и 46

Открывая заседание круглого стола «40-летие аварии на ЧАЭС: последствия и уроки», И. Б. Ушаков оценил интерес участников съезда к этой проблеме и предложил обсудить уроки аварии, которые уже стали объективной реальностью. Он отметил и необходимость прогноза на будущее по медико-биологическим, организационным и социально-психологическим направлениям.

Сравнительный анализ экологических последствий радиационных аварий на ЧАЭС и АЭС «Фукусима‑1» сделал С. В. Фесенко (Курчатовский комплекс радиологии и агро-экологии НИЦ КИ, Обнинск). Выброс радионуклидов на ЧАЭС был существенно выше, а атмосферные условия способствовали загрязнению больших территорий. На АЭС «Фукусима-1» выбросы продолжались в течение недели, ветер был направлен в сторону океана, в результате чего была загрязнена в 20 раз меньшая территория. Были отличия и в другом. Молочное животноводство, развиваемое на прилегающих территориях Беларуси, не прерванная вовремя «молочная цепочка», отсутствие информирования жителей дали в результате накопление радиоактивного йода в щитовидной железе людей с последующими заболеваниями. На Фукусиме опыт Чернобыля был использован, и сельскохозяйственных животных сразу же удалили из зоны загрязнения и перевели на сухие корма. Выброс изотопов йода был гораздо ниже. Свою демпферную роль сыграл и горный ландшафт. Район Фукусимы был самым экологически чистым в Японии, сельскохозяйственная продукция оттуда высоко ценилась по всей стране. Авария нанесла психологический удар по населению страны, но по многим параметрам эта авария оказалась менее чувствительной, чем на ЧАЭС.

Докладчик сделал следующие выводы. Обе катастрофы имели тяжелые последствия, но Чернобыльская авария масштабнее по всем параметрам. Выброс на «Фукусиме-1» был в 10 раз меньше и 80 процентов его осело в океане. В России продолжают действовать рекомендации 1960 года по реагированию в таких ситуациях. В Японии через год после аварии территории были уже выведены из аварийной зоны. У нас они до сих пор остаются таковыми. «Приготовиться к возможным катастрофам и эффективно действовать – наша задача», – подчеркнул С. В. Фесенко.

Оценку 40-летнего опыта преодоления пос­ледствий радиоактивного загрязнения сельскохозяйственных и лесных угодий вследствие аварии на ЧАЭС дал в своем выступлении С. И. Воронов (Почвенный институт имени В. В. Докучаева). Завершая свой доклад, он сказал: «Государство, наука и население должны быть готовы к возможным аварийным ситуациям. Сегодня, к сожалению, всё, что было наработано, забыто. Кадры, обладавшие этими знаниями, уходят и передать их некому. Сегодня основная задача – полное возвращение пострадавших территорий к условиям нормальной жизнедеятельности без ограничений по радиологическим критериям. Выполнить ее достаточно сложно, потому что нормативно-правовая база, как отметил С. В. Фесенко, находится на уровне прошлого века».

Оценке доз облучения населения и влиянию радиоактивного йода были посвящены доклады Р. Г. Ильязова (НПЦ «Липосомальные технологии», Елабуга) и С. М. Шинкарёва (ФМБЦ имени А. И. Бурназяна). В докладе первого приводились данные по заражению сельскохозяйственных территорий и леса трех республик СССР, радиационному поражению щитовидной железы и хронической лучевой болезни у крупного рогатого скота и диких млекопитающих. Привел он статистику по заболеваниям раком щитовидной железы у детей, потреблявших молоко с высоким уровнем радиоактивного йода. Познакомились собравшиеся с технологией производства Липосомальные формы йода, которая позволяет ему сохраняться в продуктах, соках, в отличие от других «обогащенных» йодом пищевых изделий.

Как отметил в своем выступлении С. М. Шинкарёв, Научный комитет по действию атомной радиации в своих докладах 2000 и 2008 годов научно обосновал и убедительно доказал, что единственным медицинским последствием для населения аварии на ЧАЭС стал резкий рост случаев рака щитовидной железы у детей. Вклад йода 131 в суммарную дозу облучения щитовидной железы превышает 90 процентов. Известно, что общая эвакуация началась лишь 4 мая, а детей – 7 мая, и продолжалась по разным населенным пунктам до 12 мая. В Фукусиме только 40–50 процентов суммарной дозы облучения щитовидной железы внес изотоп йода‑131. Позднее оповещение об аварии привело к тому, что население продолжало употреблять местные продукты питания, содержащие изотопы йода, следствием чего стало их значимое поступление в организм.

Два доклада сделали сотрудники Полесского государственного радиационно-экологического заповедника (Беларусь), которые привели актуальные данные радиационной обстановки белорусского сектора зоны отчуждения и радиационного мониторинга лесных экосистем в ней.

Сопредседатель программного комитета съезда И. Б. Ушаков и заместитель председателя, директор ЛРБ А. Н. Бугай вручили сертификаты и памятные подарки победителям конкурса работ молодых ученых.

А. Н. Бугай предложил провести ежегодную традиционную конференцию в начале октября следующего года и посвятить ее юбилейному событию – запуску первого искусственного спутника Земли и началу космической эры, а очередной съезд – в 2030 году. «Будет еще один юбилей – в 1967 году состоялся запуск протонной терапии в СССР и случилось это в ОИЯИ, а затем в ИТЭФ, – напомнил он. – Мы видели, что на съезде секции космической радиобиологии, радиационной физиологии и медицинской радиобиологии собрали очень много докладов, зал был целиком заполнен, так что стоит включить и эту тематику в программу конференции».

И. Б. Ушаков напомнил, что сейчас составляется программа следующего космического эксперимента «Бион‑М» № 3, который состоится в 2030 году. «Проведение в 2027 году такой конференции по космической радиобиологии может очень помочь качественному составлению программы эксперимента и расширению его методического арсенала», – подчеркнул он. Игорь Борисович поблагодарил всех причастных за успешное проведение съезда. «Хотя вся тяжесть организации и проведения легла на ЛРБ, но отечественная опека и помощь руководства ФМБА дорогого стоит, без этого съезд не состоялся бы», – заметил он.

Завершая работу съезда, А. Н. Бугай подчеркнул, что в оргкомитете трудилась очень большая команда из сотрудников ЛРБ и российских научных центров, всем он выразил огромную благодарность от лица прог­раммного комитета, руководства Института и ЛРБ. «Организация такого уровня мероприятия требует определенных усилий как от руководства нашего Института, так и от руководства лаборатории и всех ее сотрудников, – прокомментировал для нашего еженедельника ученый секретарь ЛРБ И. В. Кошлань. – Зарегистрировались для участия в съезде около 400 человек, ежедневно мы фиксировали примерно 200 человек. В каждой секции от оргкомитета был назначен свой куратор – по организационным вопросам и для техподдержки. Мы столкнулись с определенными сложностями, но, как отметили участники, они их не заметили. Я считаю, это результат хорошей работы всего оргкомитета. Хочу также поблагодарить за гостеприимство и помощь в проведении мероприятия Государственный университет «Дубна». Техническую поддержку оперативно обеспечивали его выпускники – нынешние сотрудники ЛРБ, а также студенты‑волонтеры.

Если вспомнить исторические факты, то Первый всесоюзный радиобиологический съезд был созван в 1989 году, на нем присутствовали 1200 участников. Тогда это было обусловлено высоким интересом со стороны общества к недавней аварии на ЧАЭС. Традиционно съезд проводится раз в 4‑5 лет. После Чернобыля прошло 40 лет, но, как видно из докладов, эти вопросы остаются актуальны и продолжают вызывать интерес».

Специально для нашего еженедельника доктор биологических наук С. В. Фесенко (Курчатовский комплекс радиологии и агроэкологии НИЦ КИ, Обнинск), консультант МАГАТЭ, до 2017 года эксперт и главный радиолог МАГАТЭ, лауреат Нобелевской премии мира в составе этой организации, рассказал: «Без радиоэкологии выживание человечества как популяции невозможно. На протяжении почти всей истории радиоэкологии ключевую роль в ее развитии играл созданный по инициативе министра Минсредмаша легендарного Е. П. Славского Институт сельскохозяйственной радиологии и агроэкологии. Название, как у многих таких организаций, было условным. Предтечей института была Биофизическая лаборатория ТСХА, образованная в 1946 году по инициативе И. В. Курчатова, руководителем которой был академик В. М. Клечковский.

Институт координировал работы, связанные с повышением устойчивости выживания населения Советского Союза в случае массированного применения ядерного оружия. В нем особое внимание уделялось подготовке радиобиологов и радиоэкологов. Только в открытом диссертационном совете было защищено 250 диссертаций по специальности радиобиология. Мне приятно отметить, что одним из диссертантов был основатель Лаборатории радиационной биологии ОИЯИ Евгений Александрович Красавин. К сожалению, в силу отсутствия внимания к названным проблемам со стороны руководства страны, а также в результате объединения с НИЦ «Курчатовский институт», Институт сельскохозяйственной радиологии и агроэкологии утратил более 90 процентов компетенций в этой области, а уникальные документы, отражающие полувековой опыт обоснования методов и средств выживания в условиях радиоактивного загрязнения, были уничтожены. Только за последние четыре года Институт потерял треть научного состава. Но, пожалуй, главная проблема – это утеря преемственности поколений. Мы потеряли тех людей, которые определяли лицо российской науки, голос которых был слышен на международных площадках. В какой-то период победила точка зрения, что нас теперь окружают исключительно партнеры, врагов больше нет. Ну что же, будем жить, будем работать, делать, что можем, и надеяться».

Итак, Дубна впервые приняла и с успехом провела съезд по радиационным исследованиям. IX Съезд завершил свою работу. Подготовка к очередной радиобиологической конференции началась.

Ольга ТАРАНТИНА, фото Елены ПУЗЫНИНОЙ и Игоря ЛАПЕНКО