От ламповых ЭВМ до суперкомпьютеров
Окончание. Начало в № 38 от 10.09.26 г.
В 1972 году Г. И. Забиякин сообщил мне, что уходит в Москву и надо бы поторопиться с защитой диссертации. Публикаций у меня было уже предостаточно, диссертацию я подготовил довольно быстро и защитил. По инициативе Н. Н. Говоруна мне предложили должность заместителя директора ЛВТА по научной работе, которую занимал Г. И. Забиякин. Я проработал на ней, как положено, два срока – с 1973 по 1983 годы. С самого начала мне оказывали большую помощь и поддержку М. Г. Мещеряков и Н. Н. Говорун. Работа была разнообразной и достаточно сложной. Тогда, в мои 33 года, я не имел никакого научно-организационного опыта работы с большим коллективом. Передо мной встали новые научные задачи, взаимодействие с общественными организациями, партийная работа. Перед назначением на эту должность я был принят в члены КПСС, так как заместитель директора лаборатории должен был участвовать в работе парткома Института, где обсуждалось много серьезных вопросов, в том числе строительство нового корпуса ЛВТА. М. Г. Мещеряков и Н. Н. Говорун, будучи членами-корреспондентами АН СССР, принимали активное участие в работе академии, тем самым вовлекая ЛВТА в ее деятельность. В частности, это позволяло при необходимости легко устанавливать и укреплять связи с многочисленными академическими институтами. В АН СССР существовал Совет по автоматизации научных исследований, и Михаил Григорьевич сразу привлек меня к работе в нем. В работе совета принимали участие и представители других лабораторий ОИЯИ. На совете обсуждались вопросы автоматизации, стандартизации электронного оборудования, рекомендации для промышленности и другие. Это позволяло ЛВТА быть в курсе планов и тенденций развития средств автоматизации и использовать эту информацию для дальнейшего развития лаборатории.
Случалось, что вместе с Михаилом Григорьевичем я ездил на машине в Москву. Поездка была продолжительной, а разговоры с ним всегда оказывались очень интересными и полезными. Еще много лет назад, когда я был членом редколлегии стенгазеты ЛВТА «Импульс», меня попросили взять интервью у М. Г. Мещерякова о его присутствии на испытаниях атомной бомбы на атолле Бикини. Известно, что Михаил Григорьевич был яркой, артистической личностью, в неофициальной обстановке говорил увлекательно, с юмором. На мою просьбу он снял очки, закатил глаза к потолку и сказал: «Молодой человек, а зайдите-ка вы ко мне эдак лет через десять. Сейчас не время рассказывать о таких событиях». Тогда информация об испытаниях была еще засекречена, а Михаил Григорьевич, воспитанный в жестких условиях Атомного проекта, строго соблюдал правила. И только намного позже, в одной из таких поездок я наконец услышал некоторые подробности этой истории: СССР не был официально приглашен США на испытания атомных бомб на атолле Бикини. М. Г. Мещеряков оказался там как член наблюдательного комитета при ООН. Перед поездкой он взял уроки этикета, для которых была приглашена дама преклонных лет из дореволюционных представителей высшего общества. Среди прочего она объяснила, какими приспособлениями пользоваться и как правильно разделывать лобстера. По словам Михаила Григорьевича, ему выдали около 3000 долларов США – по тем временам очень большие деньги – на экипировку и необходимые расходы. По возвращении, как положено, Михаил Григорьевич представил подробный отчет, приложив к нему копию фильма об испытаниях, вторую копию, которую ему удалось получить, оставил себе.
От него же я услышал историю времен строительства города Дубна. Сгорел деревянный железнодорожный мост через реку Сестру, и снабжение строительства оказалось под угрозой. М. Г. Мещеряков ранним утром поехал в Москву к Л. П. Берии, который курировал строительство. От него с секретным пакетом и в сопровождении охраны он отправился к министру железнодорожного транспорта. Министр ознакомился с содержимым пакета, дал понять, что ему всё ясно и посетитель свободен. Михаил Григорьевич задержался в Москве по другим делам, а когда через два дня возвращался, новый мост уже стоял на месте сгоревшего. Оказалось, что еще с дореволюционных времен железнодорожные мосты строили из стандартных пролетов, и запас таких пролетов хранился на складе. Их привезли и быстро установили.
М. Г. Мещеряков поднял работу по вычислительной технике в ОИЯИ на новый уровень. Он организовал Комиссию по вычислительной технике и назначил меня ее секретарем. Эта комиссия координировала приобретение вычислительных средств для всех лабораторий. Тем самым обеспечивалась единая политика в развитии вычислительных средств ОИЯИ. Отдел, который я курировал как замдиректора, состоял из трех секторов: сканирующие автоматы на электронно-лучевой трубке ЭЛТ (сектор В. Н. Шкунденкова), полуавтоматические системы для измерения фотоснимков с пузырьковых и искровых камер (сектор И. В. Скрыля) и разработка аппаратных средств для графических и микропроцессорных систем (сектор В. И. Приходько). ЛВТА была ориентирована не только на внутренние задачи Института. Мы старались распространять новые знания и технологии в других организациях. Например, автоматы на ЭЛТ использовались в авиации для измерения фотопленок с полетной информацией. Полуавтоматические измерительные системы применялись для измерения фотоснимков лунных кратеров. Советские спутники получили много качественных изображений видимой и обратной стороны Луны, и эти фотоснимки надо было обработать. В результате совместно с Государственным астрономическим институтом имени П. К. Штернберга на основе наших измерений впервые в мире был составлен полный каталог кратеров Луны диаметром до 10 км. Графические системы, разработанные в ЛВТА, были внедрены в десятках отечественных организаций.
Важной частью жизни лаборатории были научные школы. Как лектор я регулярно принимал в них участие. Организация таких школ была на высоком уровне: серьезная учебная часть сочеталась с интересной социальной программой. Так, например, в 1974 году очередная школа проходила в санатории под Ташкентом. Местные организаторы позаботились об участниках школы, расположив на территории продавцов арбузов, дынь, шашлыков и всего, что обычно превращает строгую научную обстановку в почти курортную. У слушателей, можно сказать, происходило раздвоение личности: с одной стороны – важная научная информация, с другой – аппетитный запах шашлыка. И всё это придавало школе особый колорит! В конце для участников школы была организована автобусная экскурсия в Самарканд и Бухару. А при отъезде местные коллеги вручили каждому участнику по ящику фруктов. В Шереметьево наши ящики сначала приняли за контрабанду, но потом разобрались. Так что эта школа запомнилась не только лекциями.
Новое здание ЛВТА стало, можно сказать, рукотворным памятником М. Г. Мещерякову. Проект был уникальный: машинные залы с высокими потолками, кондиционеры, продуманная инфраструктура. И это наследство оказалось полезным много лет спустя: есть, где размещать новое оборудование и персонал. Михаил Григорьевич был очень добрым человеком. При всей сложности его жизненного пути у него временами появлялась почти детская улыбка. Но одновременно он был решительным, требовательным и умел добиваться результата. Он воспитал во мне характер и научил принимать трудные решения, не бояться проблем и не откладывать их решение. Я также очень благодарен Николаю Николаевичу Говоруну, с которым постоянно общался и который помогал мне во многих делах. У него были прекрасные отношения с директором Института академиком Н. Н. Боголюбовым, что позволяло оперативно решать и важные организационные вопросы. Помню историю с моим бывшим сотрудником, который уехал работать на Камчатку, в Институт вулканологии. Когда там возникла необходимость развивать автоматизацию, он обратился ко мне. Я посоветовался с Н. Н. Говоруном, и мы решили подготовить письмо от директора Института вулканологии на имя директора ОИЯИ Н. Н. Боголюбова. Говорун подписал его у Боголюбова, резолюция была примерно такая: «Директорам лабораторий оказать возможное содействие». Лаборатории нашли возможности выделить оборудование, и на Камчатке была создана достаточно мощная вычислительная лаборатория в помощь вулканологам.
Важной частью моей дальнейшей работы стали персональные компьютеры (ПК). Широкое развитие ПК началось после того, как фирма IBM в 1981 году выпустила первые ПК с открытой архитектурой. Это означало, что другие фирмы могли повторять архитектуру IBM в своих разработках без лицензии. Меня это направление сразу заинтересовало. Я не пропускал компьютерных выставок в Москве, следил за новыми моделями, измерял их производительность – от самых простых до самых сложных. Параллельно я измерял производительность ЕС ЭВМ, потому что это были наши основные машины, работавшие и в других лабораториях. Результаты показали, что персональные компьютеры начинают догонять большие машины по вычислительным возможностям. Конечно, у больших ЭВМ было больше оперативной памяти и более сложная внутренняя организация, но тенденция была ясна. Этими результатами заинтересовались в ЛТФ и пригласили меня выступить на семинаре. После чего было решено сделать проект сети персональных компьютеров для ЛТФ (проект КРАСТ). Я с энтузиазмом и довольно быстро разработал его основы, дирекция ЛТФ проект одобрила. Это был 1987 или 1988 год. Закупать персональные компьютеры напрямую у IBM мы не могли, их поставила одна из малазийских фирм, с которой я был знаком по выставкам. Затем началось широкое распространение ПК в ОИЯИ, в том числе болгарского производства: они были не очень мощными, но дешевыми. А для массового внедрения это тоже важное качество.
Оказавшись в ЦЕРН в конце 1980-х, я изучил, как там организована работа с ПК. Их были тысячи, и требовалось централизованное обслуживание. ЦЕРН эту задачу решил: новые версии программного обеспечения и новые программные продукты можно было одновременно загружать на все компьютеры. С этими знаниями я вернулся в Дубну, и возникла идея: почему бы нашим программистам не поучаствовать в такой работе? Так началось сотрудничество ЛВТА с ЦЕРН в области персональных компьютеров. Также сотрудничество развивалось в направлении поддержки и создания специального программного обеспечения для автоматизации управления физическими установками и сбора данных. Положительный опыт не остался незамеченным. К нам стали обращаться сотрудники других подразделений ЦЕРН, в том числе связанных с созданием нового ускорителя LHC и системами его управления. К тому времени наша группа в ЦЕРН выросла примерно до 30 специалистов. Мы занимались проектированием элементов ускорителя и эксплуатационного оборудования, тестированием его секций, разработкой программного обеспечения для управления самим ускорителем, в том числе в аварийных ситуациях. Работа была очень интересной. Когда в 2008 году был получен первый пучок, руководитель проекта LHC Лин Эванс направил благодарственное письмо в адрес дирекции ОИЯИ.
В ЛВТА с самого начала царил энтузиазм. Даже рутинная работа выполнялась с огоньком. Я много общался и с программистами, и с инженерами. Это общение всегда проходило в творческой атмосфере и с желанием получить наилучший результат. Такая же атмосфера была и в лаборатории в целом. Главные принципы деятельности лаборатории, заложенные М. Г. Мещеряковым и Н. Н. Говоруном, сохраняются и сейчас: приобретение и использование новейшей вычислительной техники, подготовка молодых кадров, широкое международное сотрудничество. Бурный рост вычислительных мощностей лаборатории произошел в период, когда директором ЛИТ стал В. В. Кореньков. Именно тогда в лаборатории был установлен и получил дальнейшее развитие суперкомпьютер «Говорун», способный решать самые сложные задачи на мировом уровне. Сегодня мощность Вычислительного комплекса ЛИТ измеряется в петафлопсах, а оперативная память в терабайтах.
Успех во многом определяется молодыми кадрами. В любой специальности я бы посоветовал молодым специалистам смотреть вокруг и обращать внимание на новое. Это чувство нового, отсутствие боязни переключиться, готовность расширять знания в соседних или совсем новых областях – очень ценное качество. Оно помогает сделать интересными и жизненный путь, и карьеру. Сейчас много направлений, которые меняют мир: искусственный интеллект, квантовые компьютеры, цифровой суверенитет. Даже занимаясь своей специализацией, необходимо проявлять интерес к тому, что происходит рядом. Иногда именно то, что рядом, и оказывается главным в будущем.
В юбилейный год лаборатории я желаю сотрудникам ЛИТ следовать традициям, заложенным ее основателями: держать руку на пульсе современных технологий, развивать сотрудничество с внешними организациями и передавать им свой опыт, уделять большое внимание подготовке молодых научных и инженерных кадров. Уверен, что лабораторию впереди ждут новые успехи.
Дорогие сотрудники ЛИТ! Пусть 60-летний юбилей лаборатории станет новой стартовой точкой в вашей работе, сохраняйте энтузиазм первопроходцев в осуществлении творческих планов, реализации интересных проектов и смелых идей. В добрый путь!
Записала Ольга ТАРАНТИНА, фото из архива Александра КАРЛОВА