Марафон по параллельным мирам

Писатель, физик, педагог –
Взрастил немало умных деток.
И продолжает свой урок,
Крылом фантазии согретый…
Е. Молчанов

Александр Анатольевич Леонович преподает физику школьникам уже более полу­века. И всё это время занимается научно-популярной журналистикой, больше 40 лет был автором и редактором журнала «Знание – сила» и почти столько же – является членом редколлегии журнала «Квант». На его книжной полке стоят учебники физики с дарственными надписями академиков И. К. Кикоина и П. Л. Капицы. (На своем пробном учебнике физики для 9-го класса И. К. Кикоин написал: «Дорогому Саше – в надежде на нелицеприятную критику этого труда».)

В этом году А. А. Леоновичу исполняется 75 лет. 60 из них неразрывно связаны с Заочной физико-технической школой (ЗФТШ) МФТИ. Будучи выпускником Физтеха, Александр Анатольевич готовит абитуриентов для поступления в альма-матер и другие лучшие вузы России. Последние 25 лет вместе с коллегами ведет Городской межшкольный физико-математический факультатив в школе № 9. В этом году получил грант ОИЯИ как один из лучших преподавателей Дубны. Его просветительская деятельность была удостоена высокой награды – медали ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

«В профессии я скорее стайер, чем спринтер», – говорит Александр Анатольевич и продолжает свой многолетний учительский и писательский марафон. Его научно-популярные книжки («Физика без формул», «Физический калейдоскоп» и другие) издаются и переиздаются в «АСТ» десятки лет. Их общий тираж – более 400 000 экземпляров. Сейчас эти книги переводят на китайский. А журнал «Квант» с публикациями Леоновича в начале 2000-х американцы 10 лет переводили на английский.

Но самое интересное не в цифрах, а в том, что жизнь Александра Анатольевича – настоящий приключенческий роман, который трудно соотнести с биографией школьного учителя.

Александр Анатольевич, вы всю жизнь между преподаванием и журналистикой и ни от чего не можете отказаться, почему?

– Не между, а вместе. Я натура, видимо, очень неуемная. Знак зодиака – Близнецы – это вечное раздвоение. К тому же во мне намешено немало кровей. По папиной линии – поляки, белорусы, литовцы, немцы. А мама – казачка. Помимо этого, смешалось и множество культур. Я родился и вырос в Баку, папа был из Тбилиси, а мама родилась в Армавире. Вся эта смесь во мне бродила и периодически выплескивалась. И как с этим жить? Как заниматься точными науками?

Мне было очень трудно выбрать между гуманитарным и техническим направлениями, можно сказать, между интуицией и логикой, хаосом и порядком. Папа был инженером, технически одаренным человеком. Мой старший брат – филолог. Бабушка – учительница музыки, у нее дома стоял рояль и всё детство меня заставляли на нем играть. А когда оставил занятия музыкой, у меня возникла огромная потребность в ней. Я потихоньку приходил к бабушке, когда ее не было дома, и играл прелюдии Рахманинова. Сложнейшая музыка, через ноты невозможно было продраться, но мне необходимо было услышать это звучание.

В чем еще в юности проявилась ваша беспокойная натура?

– Например, в 16 лет я получил значок «Альпинист СССР», хотя заниматься альпинизмом тогда можно было только с 18. А еще взбирался без страховки по скалам, чтобы сорвать и преподнести потом необычный цветок – таких в городе не сыщешь. Об остальном умолчу.

Почему вас все-таки увлекла физика? И как вы попали на Физтех в Долгопрудном, если школу окончили в Баку?

– Когда я учился в девятом классе, папа всё же решил, что мне надо заниматься техническими науками и нашел преподавателя по физике и математике. Это был Размик Оганович Адибеков – человек без степеней и званий, но учитель от Бога. В юности у него была несбывшаяся мечта – поступить на Физтех. И он нашел свое призвание в том, чтобы готовить абитуриентов из Баку для поступления в этот вуз. Вот он-то и направил меня на олимпиаду, которую проводили студенты, когда приезжали зимой на каникулы. Я тогда впервые увидел физтехов: умные, веселые, кавээнщики – просто какие-то инопланетяне, и познакомился с материалами только что образованной ЗФТШ. А на олимпиаде был вопрос по физике: почему во время варки сосиски лопаются вдоль, а не поперек? И тут все мои школьные пятерки «скукожились». Я не мог решить эти задачи и мне страшно захотелось на Физтех. Пришлось перестраивать всю свою жизнь.

То есть вы, будучи девятиклассником, летом готовили уже окончивших школу десятиклассников к поступлению?

– Да. И они все поступили! Когда я в конце августа пришел к Размику Огановичу на занятия, он говорит: «У меня перебор учеников, возьми одну группу, готовь их, тебе это будет полезно». Но родителям я про это рассказать не мог. Это был страшный секрет. Отец мне сказал: «Ты решил поступать на Физтех. Но если тебя не зачислят, возвращаешься домой, у тебя медаль, тебя берут в Баку в институт без экзаменов, и ты остаешься дома». Я знал, что второй попытки поступить в Москву мне родители не дадут.

Но вы поступили с первого раза.

– Да. Хотя конкурс был суровый. Тогда сдавали еще два выпуска – и десятые, и одиннадцатые классы.

Как с такой предысторией можно было проучиться в Физтехе и в итоге не стать ученым?

– Опять-таки сказалась моя неугомонная душа. Первые курсы на Физтехе мне страшно не хватало художественных книг, музыки, общения. На это просто не было времени. А потом я попал в физтеховскую многотиражку «За науку». Это была лучшая вузовская газета, ее курировал наш преподаватель по математике Юрий Васильевич Пухначев, который был еще и редактором журнала «Наука и жизнь», автором таких книг, как «Математика без формул» и «Математика в образах». И начались фантастические годы, наполненные творчеством и общением. Жизнь заиграла красками, газета фактически дала мне еще одну профессию.

В итоге я проучился четыре курса на физхиме. Потом ушел в академ, вернулся, но перевелся на факультет аэрофизики и космических исследований, космос все-таки манил. Мое студенчество растянулось, и параллельно с учебой я занимался газетой, стал комсомольским редактором.

Диплом у меня был про навигационные системы, которые можно устанавливать на подлодках, кораблях, самолетах, спутниках. Работая над дипломом, я ездил в разные научно-исследовательские институты и узнал, что Москва очень интересный город. Есть дома и проспекты, а между ними спрятан «закрытый» мир, попадая туда, ты начинаешь делать работу, порой не до конца понимая, что может стать ее результатом. Ты становишься частью огромной системы. А я к тому моменту уже вкусил свободу журналистского творчества, где степень выбора при всех «красных линиях», за которые нельзя заступать, все-таки оставалась очень большой.

А как вы оказались в Дубне?

– Самое интересное, что в Дубну я попал не как студент или выпускник Физтеха. После четвертого курса я поехал в пионерский лагерь под Протвино вожатым, чтобы немножко подзаработать, а туда приехала хоровая студия О. Н. Ионовой из Дубны, в котором пела моя будущая жена Ирина, ставшая надежной опорой моих начинаний. И самым первым официальным местом работы, хотя я был еще студентом, стала дубненская школа № 8. Ее директор М. С. Жохов дал мне девять классов, в каждом из которых было по 40 человек. После этого было уже ничего не страшно. Последовали выпуски в нескольких школах, подготовительные курсы МГУ в Дубне и так далее…

Каково было после Физтеха, после научной работы оказаться учителем в школе? Не было диссонанса?

– Диссонанса не было. У меня был пример моего учителя и уже был свой опыт. Я знал, что смогу этим заниматься. Преподавание у меня шло параллельно с журналистикой. В эти годы меня очень вдохновил основатель Физтеха, нобелевский лауреат Петр Леонидович Капица. Мы с моим коллегой по физтеховской газете дубненцем Серёжей Громовым взяли у него интервью, которое у нас с руками оторвали в «Комсомольской правде», потому что до этого Капица уже многие годы с журналистами не встречался. Он подарил мне книжку, где были его статьи о преподавании и приводил там примеры, когда оно побудило ученых заниматься новыми темами и вместе со студентами добиться очень важных открытий. И в основу Физтеха было положено, что преподавать должны были люди из науки, а не только штатные наставники. Сейчас я понимаю, что этой книжкой Капица меня благословил.

Как дальше развивалась ваша журналистская карьера?

– С тем же Серёжей Громовым мы сделали интервью с ректором Физтеха О. М. Белоцерковским для «Огонька». Дальше была стажировка в газете «Правда». А оттуда меня направили в журнал «Знание – сила». Был 1976 год. В этом издании я стал автором, а позже заместителем главного редактора и, в конце концов, фактически главным редактором. В редакции встретил поразительного человека – Карла Левитина. Это «золотое перо» научно-популярной журналистики, человек, написавший потрясающие книги, например, о работе со слепоглухонемыми детьми (в Загорске был такой интернат). Он написал великолепную книжку «Геометрическая рапсодия». Я встречался с учителями, которые говорили: «Ему надо памятник поставить, эта книга всех нас вдохновляет». Левитин потом издал книгой свои лекции «Основы научно-популярной журналистики» с графиками, со статистикой, потому что у него было техническое образование. То, что я сразу с ним столкнулся – провидение. И мы 10 лет с Карлом готовили публикации, ездили в командировки. Это была невероятная радость и профессионального, и человеческого общения.

Потом судьба занесла вас и в журнал «Квант».

– Основателем и первым главным редактором «Кванта» был соратник И. В. Курчатова и автор учебников по физике И. К. Кикоин. В редакции был нужен человек с хорошим техническим образованием и опытом преподавания в школе. А это нечастое сочетание, потому что педагогика требует и гуманитарных интенций. И во мне они такого человека нашли. Исаак Константинович мне говорил: «Легче заниматься научной работой, чем делать этот журнал и писать учебники». Я отработал там два года его заместителем, не бросая «Знание – сила». И свою авторскую рубрику в «Кванте» продолжаю до сих пор.

Как сложилось ваше взаимодействие с еженедельником «Дубна: наука, содружество, прогресс»?

– Благодаря дружбе с Женей Молчановым, нашим встречам и разговорам, научные достижения ОИЯИ и темы из еженедельника «Дубна» продолжались публикациями в журнале «Знание – сила». Я был, если хочешь, своего рода мостиком между этими изданиями. Кстати, за годы сотрудничества статьи об ОИЯИ появлялись в журнале «Знание – сила» более 50 раз! У нас публиковались многие выдающиеся ученые Дубны, очень активно – директор ОИЯИ академик А. Н. Сисакян. В еженедельнике работают славные люди, легкие перья, нас связывают годы живой и продуктивной работы…

Вы много занимаетесь с учениками. Как вы протаптываете к ним тропинку, чем вы их увлекаете?

– Побуждаю пробежать хотя бы часть марафона вместе со мной – до промежуточного финиша. Я их слушаю, говорю с ними о том, что им интересно. У человека может быть любой уровень подготовки, главное, чтоб у него был какой-то мотив, внутренний «моторчик», чтобы им что-то двигало, становясь потребностью.

Как вы думаете, а в чем заключается счастье?

– Мне кажется, исходя из нашей беседы, ответ очевиден. Счастье – это роскошь человеческого общения. Если бы ты была математиком, ты бы знала, что такое дельта-функция. Это когда ничего нет, а потом в одном месте бесконечный скачок, а потом опять ничего не происходит. Это какой-то всплеск, яркая вспышка света, музыки, встречи, чего то еще. У меня она почти всегда была связана с людьми. Я в свое время так напитался от тех, кто был старше меня, от ровесников, учеников, что переполнен воспоминаниями. Это счастье, что так повезло с ними пересечься. И я бесконечно благодарен тем, кто так плотно насытил мою жизнь и помогал воплощать свои планы.

Когда я выкраиваю время для написания очередного журнального материала в рубрику «Калейдоскоп «Кванта», могу копаться в журналах, пособиях и по крупинкам собирать свою мозаику – это тоже радость. Потому что в какой-то момент количество переходит в качество и все части текста вдруг выстраиваются в общую картину. И ты понимаешь – готово, получилось! И так, представь, – 160 раз!

В общем, счастье и в труде – но это отдельный вид счастья.

Анна ЭПШТЕЙН

P. S. Когда Александр Анатольевич Леонович преподавал физику в моем 10-м гуманитарном классе в лицее № 6, он удивлял тем, что рассказывал о физике, глядя в окно и иллюстрируя физические явления тем, что мы видим на улице. Так физика вышла за рамки учебника и обрела связь с жизнью. Потом мы случайно встречались в электричке, и оказалось, что одна из двух профессий и у него, и у меня – журналистика, что у нас один и тот же любимый композитор, один и тот же любимый пианист, одни и те же любимые книжки, список можно продолжать. Прошло 20 лет. Мы встретились и снова «сверили часы»: точки пересечения остались те же, любимая книга, по-прежнему «Игра в бисер» Германа Гессе… Видимо, законы сохранения действуют и на метафизику тоже. Дорогой Александр Анатольевич, до новых встреч в разных точках пространства на перекрестках культуры и новых открытий!