«Не останавливаться перед барьером мнений»

20 декабря исполняется 60 лет главному научному сотруднику ЛТФ доктору физико-математических наук Серго Борисовичу Герасимову. Автор около 80 научных работ, новых методов и уравнений в области теории элементарных частиц, член Ученого совета Лаборатории ядерных проблем, член НТС ОИЯИ, руководитель тематического семинара ЛТФ по физике адронов, в разные годы - лауреат институтских, областной и государственной премий, лектор международных школ, конференций и руководитель стажеров, иностранных стипендиатов - вот краткое изложение послужного списка юбиляра. Коллеги-теоретики характеризуют Серго Борисовича как человека необыкновенно тонкого, глубоко чувствующего красоту не только в физике, но и в музыке, поэзии. «Его скромность и талант равновелики» - таков был один из высказанных отзывов. Серго Борисович любезно согласился ответить на несколько вопросов газеты.

Что оказалось решающим при выборе вами профессии физика (и именно физика-теоретика) - жизненные обстоятельства, определенные события, пример яркой личности в науке?..

Что предопределило интерес к физике - коротко и однозначно ответить трудно. В начале, в школьные годы, было просто чтение, хаотическое, никем не направляемое, но - в больших объемах, включая научно-популярную, научно-фантастическую литературу, книжки Перельмана, журналы «Знание - сила», «Техника - молодежи», словом, все, что можно было получить в городской саранской библиотеке, которая была вторым родным домом. Из-за относительной географической близости слышал о существовании Сарова, его закрытых лабораториях, где физики-ядерщики занимаются страшно интересными и важными делами. Романтические представления об этой профессии, видимо, тоже как-то повлияли. То, что на собеседовании при поступлении на физфак МГУ я заявил, что хочу стать «теоретиком», вряд ли можно было тогда солидно обосновать. Знакомство с книжкой Л. Инфельда и А. Эйнштейна, решение предложенных задачек - это на одной чаше весов, а на другой - пять претендентов-медалистов на одно место. Как бы то ни было, в этой лотерее мне выпал счастливый билет. Еще одной удачей я считаю то, что мой «старт» пришелся на время хотя и трудное, но сильно отличавшееся от настоящего. Сейчас, как мне кажется, многое оказалось бы невозможным по материальным причинам.

Что определило ваши научные интересы, тематику исследований? Произошло это во время работы в ОИЯИ или раньше?

Еще во время студенческой производственной практики в ФИАНе М. А. Марков предложил нам с А. Дорошкевичем (он сейчас является известным специалистом в области астрофизики) поработать «на эксперимент». Нужно было рассчитать высшие квантовые поправки к процессу рассеяния фотонов на электроне с учетом конкретных особенностей установки, создававшейся тогда в ФИАНе. С тех пор одной из основных тем моих работ является теория электромагнитных взаимодействий, изучение электромагнитных свойств элементарных частиц. В период учебы в аспирантуре ФИАНа моим руководителем был А. М. Балдин. Следуя его советам и рекомендациям, я познакомился с теорией фотоядерных реакций и, опять-таки, - с коллективом экспериментаторов, выполнявших под руководством П. А. Черенкова и А. Н. Горбунова комплекс работ по фоторасщеплению малонуклонных ядер. За этот цикл работ авторскому коллективу, в который мне выпала честь войти, была впоследствии присуждена Государственная премия СССР. Вскоре после зачисления меня стажером ЛТФ ОИЯИ началась «кварковая эра» в физике адронов. Тематика, связанная с кварковой структурой адронов, является доминантой моих научных интересов и по сей день.

Какая из ваших научных работ (тем) кажется вам наиболее привлекательной, интересной, какая стоила наибольших усилий?

Запомнилось ощущение психологического дискомфорта, сопутствавшего выполнению одной из моих первых работ в аспирантские времена. В работе очень известных американских теоретиков М. Голдбергера и Н. Кролла было сделано утверждение о невозможности использования безвычитательных дисперсионных соотношений для независящей от спина амплитуды комптон-эффекта на произвольной частице. Мне же казалось, что можно обойти эту трудность и получить интересное обобщение широко известного квантовомеханического правила сумм Томаса - Рейхе - Куна, с которого начиналась, по сути, сама квантовая механика. Приходилось как бы заставлять себя не останавливаться перед барьером мнений авторитетов.

Что касается возможностей применения полученного соотношения в фотоядерной физике, то мне и теперь кажется, что они еще не исчерпаны. Свидетельством этого является недавний препринт итальянских и шведских физиков, где многое из полученного и обсужденного еще в 60-х годах было «переоткрыто». Последующая работа по развитию и применениям этого же подхода к спиновым амплитудам, наиболее цитируемая в настоящее время, была сделана уже без такого рода проблем. Но трудные «роды» первой из упомянутых работ вызывают мое особое к ней отношение.

Остается ли у вас время на какие-то увлечения вне науки, какие из книг вас привлекают?

Мои увлечения - скорее формы отвлечения от работы. Книги, музыка, люблю поэзию. В молодые годы кумиром был А. Блок и вообще - литература «серебряного» века. Позднее был просто поражен открывшейся прозой А. Платонова. Немножко грустно от того, что нет времени и сил следить, как в былые годы, за «литературным процессом» в стране.

Что в последние годы вы ощущаете как несомненные потери для нашей науки, для нашего общества, а что можете отнести к приобретениям?

Потерь - кадровых и многих других - не сосчитать. «...Приобрели же мы - весь мир», - горьковатая шутка, конечно. Имеется в виду: в принципе появившиеся возможности искать своей доли на чужбине. Если более серьезно, то, по оценке, например, В. И. Арнольда, состояние науки в России характеризуется как квазистационарное - в том смысле, что небольшое встряхивание может легко привести к необратимому уничтожению. Разумеется, положение науки, культуры является отражением общего положения дел в стране. И, видимо, не останется ничего другого, как в течение исторических масштабов «дельта икс» и «дельта тэ» тянуть волоком корабль «из варяг в греки».

Что вы могли бы пожелать сегодняшним молодым ученым, от чего предостеречь?

В качестве напоминаний прежде всего - самому себе, и уж потом - всем, кто пожелает к ним прислушаться, пара высказываний людей неординарных:

А. Пуанкаре: «Не существует решенных проблем, существуют только проблемы более или менее решенные.»

Н. Заболоцкий: «...Не позволяй душе лениться» и т.д.

Себе лично позволю в эти предновогодние дни пожелать в новом году читателям газеты здоровья и счастья, неиссякаемой надежды, веры и любви.