Контакты и контракты

На привлекшем большое внимание сотрудников ЛНФ общелабораторном семинаре, состоявшемся 20 ноября, В. В. Несвижевский (Институт Лауэ - Ланжевена, Гренобль, Франция; ПИЯФ, Гатчина) доложил последние результаты исследований с медленными нейтронами, полученные в ИЛЛ.

Сделать небольшой вводный комментарий для наших читателей мы попросили директора лаборатории В.Л.Аксенова:

Семинар был посвящен исследованиям с ультрахолодными нейтронами - исследованиям, которые традиционно привлекают большое внимание нашей лаборатории, поскольку эта тематика фактически получила свое развитие именно в стенах ЛНФ имени И. М. Франка. Здесь в 1968 году под руководством Ф. Л. Шапиро впервые экспериментально наблюдались ультрахолодные нейтроны. И с тех пор они продолжают оставаться объектом самых пристальных исследований в области фундаментальной ядерной физики. Поскольку свойства самого нейтрона связаны как с постоянными фундаментальных взаимодействий, так и с фундаментальными симметриями.

Работа, о которой докладывалось на семинаре, представляет собой результат последних совместных исследований групп физиков из ЛНФ и ПИЯФ (Гатчина). Нам очень приятно, что об этой работе рассказал Валерий Несвижевский, сотрудник ПИЯФ, который в настоящее время работает по пятилетнему контракту в ИЛЛ. Работа В. В. Несвижевского в Гренобле в течение длительного времени стала возможной в результате вступления России в ИЛЛ - международный центр нейтронных исследований. Вступление России в эту международную организацию состоялось в ноябре прошлого года, о чем наша газета сообщала (№19, 97г.). Этот факт имеет огромное научное значение, поскольку ИЛЛ является главным нейтронным центром в мире. И в нем сосредоточены самые лучшие научные силы, самые лучшие экспериментальные установки, самые лучшие научные методики. Поэтому возможность для российских физиков, и в том числе физиков Дубны, работать в этом центре чрезвычайно важна для повышения уровня наших собственных исследований. Кроме этого, существует еще один важный аспект - научно-политический. Участие России в ИЛЛ - один из немногих примеров, когда российские физики на равных правах с западными могут пользоваться всеми возможностями этого института. Что чрезвычайно важно для авторитета российской науки и для роста самоуважения российских физиков.

ИЛЛ в течение этого года полностью выполняет свои обязательства по отношению к российским ученым. За это время уже выполнено около 20 крупномасштабных экспериментов по ядерной физике и по различным разделам физики конденсированных сред. Однако, к сожалению, пока не выполняет свои обязательства Россия и пока не состоялись поставки в ИЛЛ обогащенного урана в счет оплаты участия России в этом центре. Министерство по атомной энергии РФ делало и делает все возможное для того, чтобы Россия выполняла свои обязательства. Однако некоторые формальности со стороны Министерства финансов пока не позволяют начать выполнение контрактов. Этот вопрос сейчас обсуждается на уровне правительства РФ, и нам остается только надеяться на то, что в ближайшее время он будет окончательно решен.

После семинара В. В. Несвижевский поделился с нашим корреспондентом своими впечатлениями от работы в ИЛЛ:

Россия стала страной-участницей ИЛЛ. Как вы, не с руководящих высот, а как рядовой научный сотрудник оцениваете этот факт?

Вступление в ИЛЛ для России имеет большое значение. И, прежде всего, в тех областях, в которых делается большое количество экспериментов и многие ученые хотят и не имеют возможности работать в России. Яркий пример - ультрахолодные нейтроны. Здесь уровень российских специалистов на порядок выше, чем где-либо еще. Два-три российских института - это гораздо более сильная команда, чем все остальные мировые центры вместе взятые. А работать в этой области сегодня мы можем только в ИЛЛ, иначе ни один из проведенных экспериментов просто бы не состоялся. Я начал работу тут еще до вступления России в ИЛЛ и теперь оказался первым российским участником.

Как организована работа в ИЛЛ?

Способ организации и, более того, целенаправленная политика в институте - пятилетние контракты с исследователями. Постоянный штат составляют примерно 15 человек, которые не обязаны заниматься научной деятельностью, а должны поддерживать и развивать установки. Научные сотрудники работают по пятилетним контрактам - таким образом, через институт интенсивнее проходят люди, поддерживается постоянный проток специалистов. Для института хорошо, когда в него приходят 35-летние (возраст максимальной научной активности) и через 5 лет уходят в другое место. А для сотрудников, конечно, в этом ничего хорошего нет - практически все, уходившие по окончании контракта, оказывались без работы. Возможно, эта система будет меняться. Но институт очень выигрывает от такой организации.

Ощущаете ли вы себя равноправным сотрудником института?

По большому счету, там не различают, из какой страны ты приехал. Существует очень жесткое давление со стороны любой страны-участницы по поводу использования своих денег, своего пучкового времени. Но этого никто и не скрывает, это записано в уставе - соблюдение пропорциональности между вкладом в институт и отдачей от него. В ИЛЛ внимательно следят за тем, чтобы пучковое время расписывалось строго по странам, чтобы закупка оборудования производилась внутри стран-учредителей, и только в случае его уникальности можно закупать где-нибудь еще. А оценка предлагаемых экспериментов проводится очень объективно, на удивление объективно. И обязанность дирекции института - не нарушая основных оценок, как-то выравнять эксперименты по странам. Но если окажется, например, что все хорошие эксперименты - испанские, то они и получат "добро".

Можно ли сравнить как-то обстановку в ИЛЛ с ситуацией в Гатчине, другие российских институтах, в Дубне?

Сравнивать, искать какие-то изменения у нас мне довольно сложно. Но по тому, как рассказывают о себе и о своих институтах приезжающие в Гренобль, складывается впечатление - бегут как от пожара, не осталось ничего, ИЛЛ - единственный свет в окошке. Но, как я вижу сам и как рассказывают другие, это не ситуация Дубны. ОИЯИ - один из самых активно работающих и сохранивших научный дух институтов, здесь люди не теряют научного интереса, виден огонь в глазах.

Работая там вы, что называется, на собственной шкуре, ощущаете последствия невыполнения Россией обязательств по поставкам урана?

Непоставки для ИЛЛ означают, что он должен в рамках существующего бюджета найти способ покупки урана в другом месте, а из этого автоматически следует сокращение числа сотрудников и экспериментальных установок - больше деньги взять неоткуда. Но у института есть некая критическая масса, и при уменьшении до ее значения количества сотрудников и установок, он станет нежизнеспособным. По общему убеждению, ИЛЛ сейчас недалек от этого положения, и сокращение пяти установок, например, может быть уже смертельно для института.

Непоставки урана создают неприятную обстановку, которая уже начинает сказываться на работающих там - очень сильно влияет на эксперименты, меняются реальные и формальные отношения. Например, есть внутреннее распоряжение: на ближайший реакторный цикл не ставить ни одного российского эксперимента. В новом году может наступить некоторый критический момент...

Но, если бы это была не Россия, а любая другая страна, то были бы приняты очень жесткие меры. И просто удивительно, как мягко с Россией обходятся. В ИЛЛ все-таки заинтересованы, несмотря ни на что, чтобы российские ученые туда приезжали. Потому, что уровень, который они задают, очень высок. Если они перестанут приезжать, то во многих областях просто будет нечего делать.

То есть, можно говорить об обратном - о значении для Европы вступления России в ИЛЛ?

Да, вполне.

Последний вопрос - не о проблемах: каким образом Гренобль узнает о жизни института?

В ИЛЛ есть специальное бюро, которое занимается связями с общественностью и созданием образа института для окружающих. Есть, правда, современные слова: имидж, паблик рилейшенз... Реактор ИЛЛ находится в черте города - такое в Европе не часто бывает, и чтобы это отстоять, потребовались большие усилия. Они смогли найти реальные аргументы, доказывающие, что реактор, расположенный в черте города, приносит горожанам гораздо больше пользы, чем вреда. Аргументы очень простые и понятные каждому: статьи дохода всех горожан в значительной степени складываются из доходов от туризма и, как они называют, "научного туризма". Приезжающие в город ученые должны снимать квартиру, причем по той цене, по какой ему предложат. А поскольку спрос большой, то цены стабильно высокие, существенно выше, чем вообще во Франции. Гренобль - город научный, университетский, туристический. Если не будет ИЛЛ, то он много потеряет. Эта точка зрения не была общепринятой - это позиция, предложенная ИЛЛ, рассказанная окружающим и принятая ими.