Профессор А.А. Тяпкин: Как я пришел в физику
(Продолжение. Начало в № 49 (1996 г., № 16-18, 20, 21, 24, 27, 28, 30, 31, 34)
Условия работы в лесу на расстоянии около часа ходьбы до леспромхоза и еще четверть часа до дома, были тяжелыми, особенно в дождливые дни.. Бригады самостоятельно устроили на каждой делянке навес из плотного слоя веток и под ним прятались от дождя. К удивлению, никто в моей бригаде не простудился. Все же лето 44-го года, на наше счастье, оказалось теплым. Еще более удивительным было, что никто из наскоро обученных студентов в то лето не получил травм на повале леса или на трелевке. Нескольким наиболее хрупким девицам своей бригады я вообще не давал топор в руки. Им поручалось подбирать и складывать срубленные ветки. Думаю, так же поступали и в других бригадах.
В лесу наша бригада делала перерыв в работе на час. В это время, если не было дождя, мы шли в малинник, чтобы немного подсластить свой безобеденный перерыв. Проблема постоянного недоедания больше всего беспокоила нас в то лето, и попытки преодоления этого недуга запомнились надолго. Но юношеский задор с весельем и постоянным юмором помогал нам преодолевать и эту трудность. По воскресеньям после завтрака мы посылали несколько человек на местном пароходике на базар в Мышкино и там на полученную ранее стипендию покупались продукты для сытного воскресного ужина. В этот единственный нерабочий день в столовой леспромхоза нас последний раз кормили обедом, а ужин организовывали уже самостоятельно, на костре. В самой же деревне можно было купить лишь картошку и зеленый лук. В будни по вечерам я покупал иногда в рядом расположенной маслодельне банку так называемой молоканки (молочные отходы производства масла). Помню, в конце июля мы купили у нашей хозяйки только что выкопанную картошку. Я тогда сварил себе на костре целый чугун этой картошки и с жадностью съел его целиком за один раз. После этого из-за характерного привкуса я не мог съесть без приправы и одну картошину. А затем приноровился сильно разваривать картошку вместе с мелкой рыбешкой, купленной на воскресном базаре. Приготовленное пюре с разваренной рыбешкой уже не отдавало ненавистным мне земельным привкусом.
В Москву мы вернулись к вечеру 16 сентября, и на другой день в моем дневнике появилась подробная запись о трудном студенческом лете, проведенном на лесозаготовках возле города Мышкино. Отсюда и точные даты, и другие подробности моих сегодняшних воспоминаний. Через день все мы, бывшие лесорубы, встретились в институте, где нам выдали стипендию за сентябрь и премию за «доблестный труд» в леспромхозе, откуда еще в начале сентября в институт поступила благодарственная телеграмма. А о тяжелых днях прошедшего лета все мы, к удивлению, вспоминали с большой теплотой. Нас отпустили на короткий отпуск до 2 октября, который мне пришлось посвятить уборке картофеля с собственного огорода.
На друзей из своей группы я еще долго был в обиде, и вовсе не за уклонение от лесозаготовок, а за их неискреннее поведение, за то, что они сделали это втихомолку. Письма из Москвы я получал в это лето только от мамы и сестры, они хранятся у меня в той же тетради дневника. Все это охладило мое отношение к прежним друзьям. Помню, в тот год я даже отказался встретить с ними ноябрьские праздники. Но в процессе дальнейшей учебы обида моя постепенно утихла, и прежние теплые отношения восстановились полностью.
Успешная учеба постепенно стала привычным делом
Во втором семестре я много затратил усилий и времени на освоение черчения. Помню, лист в разными шрифтами я переписывал заново четыре раза, постепенно добиваясь сносного вида. Но, к моему огорчения, на оставленный на чертежной доске последний вариант прыгнул наш домашний кот с мокрыми лапами, и мне пришлось пятый раз перечерчивать злополучный лист. В тот же семестр я отличился на олимпиаде по теоретической механике, выиграв первое место. На экзамене по этому предмету наш лектор и заведующий кафедрой профессор Штейнман ограничился обсуждением моих решений конкурсных задач.
На следующем семестре снова проводился конкурс по этому предмету. На этот раз первое место было присвоено двум участникам конкурса: мне и студенту гидротехнического факультета Сергею Божичу. Каждому из нас был вручен приз - логарифмическая линейка. И как бы в дополнение к этому профессор Штейнман объявил в большой аудитории, что для победителей конкурса он придумает специально к экзамену сложные задачи. Это известие, конечно, не обрадовало нас: гораздо приятнее было объяснять решения конкурсных задач, чем решать на самом экзамене сложные головоломки.
Однако больше всего меня смущало на самом экзамене непрерывное наблюдение профессора за ходом решения задачи. Помню, мне предстояло определить движение некоторой точки на диске, соединенном последовательно с двумя другими вращающимися дисками. Поскольку экзаменатор внимательно следил за моими действиями, то я записывал выкладки с некоторым опозданием, ожидая встретить оригинальную сложность в решении поставленной задачи. Но решение приближалось уже к концу, а никакой сложности мне так и не встретилось. И тут я вдруг увидел, что оригинальность, против моих ожиданий, была не в решении задачи, а в полученном ответе: заданная мне точка на движущемся диске оказалась неподвижной. Поняв, наконец, эту неожиданность, я написал сразу ответ, минуя несколько выкладок. Стоявший при этом за моей спиной профессор пришел в неописуемый восторг. Затем он стал возбужденно убеждать, что мне нечего делать в строительном институте и что мне следует уходить в университет и непременно на физический факультет, а не на математический, поскольку эта наука, по его мнению, давно пережила свой расцвет. Затем он дал мне свой телефон и домашний адрес для дальнейшей беседы.
Во время встречи профессор Штейнман предложил мне заняться задачей о балке, покоящейся на упругом основании. Эта задача представляла реальный случай нагруженного рельса на железнодорожном полотне, когда упругая сила действует только для отрицательных отклонений, соответствующих вдавливанию рельса в грунт полотне, и не препятствует положительным отклонениям. Я обдумывал эту задачу уже на третьем курсе на кафедре теоретической механики, пропуская лекции по совершенно не интересным сне строительным дисциплинам. Профессору же в конце пятого семестра я изложил конкретный метод приближенных вычислений для решения поставленной математически некорректной задачи.